Борис СПАССКИЙ: Меня вдохновляли Алехин и Шаляпин
Написано 10/04/05 в 17:11:35 GMT+02:00 EuRuChess
ЭксклюзивПо разрешению Бориса Васильевича Спасского публикуем обратный перевод на русский его интервью популярному голландскому изданию New in Chess. В своих размышлениях «Меня вдохновляли два русских гения - Алехин и Шаляпин», опубликованных в английском переводе в пятом номере New in Chess за прошлый год, 10-й чемпион мира Борис Спасский пытается осознать свое место в истории шахмат, рассказывает о других чемпионах и делится своим мнением по ряду вопросов, прямо или косвенно связанных с нашей игрой.

… Борис Спасский извлекает из портфеля опросный лист, в котором участникам турнира в Земмеринге 1926-го года предлагалось объяснить, как и почему они стали шахматными мастерами, и особо отмечает при этом, что русский перевод этого вопросника был опубликован в частном советском журнале «Шахматы», выходившем с 1922 до 1929 года под редакцией Николая Грекова. «Частный журнал в Советском Союзе! Это немыслимо! Алехин, Нимцович, Рихард Рети, Акиба Рубинштейн, Рудольф Шпильман и Милан Видмар… Почему я стал шахматным мастером? Я никогда не думал об этом. Потому что до сих пор у меня нет ответа, что вообще такое шахматы. Я не знаю. Вчера я объяснял зрителям, что мы пытаемся определить шахматы с помощью трех элементов: спорта, искусства и науки. Но это слишком примитивно. И тогда я сказал им, что впервые начал осознавать сложность этой проблемы во время турнира в Гастингсе 1965/66. Там был игрок 93-х лет, играл черными. Он расположил все свои пешки на 6-м ряду и затем маневрировал в этом стесненном пространстве. Его противником был молодой человек примерно 20-ти лет, который выдвинул все свои пешки на 4-й ряд, готовясь к «штурму». Я был ужасно напуган. Я был перепуган настолько, что боялся хотя бы еще раз взглянуть на эту партию. Для меня это было что-то наподобие рукопашной схватки. Настоящий ужас обуял меня. После этого я стал думать, что если люди могут играть таким образом, без каких-либо дебютов… Поэтому шахматы - это не просто искусство или наука или … Это что-то совершенно иное».

Борис Спасский считает весьма оригинальной ремарку Бронштейна, что шахматы есть размышление о том, что же такое шахматы, и продолжает: «В предисловии к одной из книг Давид изложил интересные вещи о различных уровнях, существующих в шахматах, и различных подходах к шахматам со стороны людей. Для некоторых это всего лишь игра и ничего более. Для других они тоже могут быть игрой, но - вкупе с личным отношением к жизни. Для третьих это опять же что-то совершенно иное. В моей памяти всплывает один игрок, стремившийся расположить свои пешки строго определенным образом. Я также видел одного участника на международном турнире в Гаване, постоянно пытавшегося сконструировать батарею, направленную на вражеского короля и угрожавшую ему матом. Ему было все равно, что случится потом. Конечно, короля было легко защитить от такой угрозы, и как только это происходило, он тут же проигрывал. И т.д., и т.п. До бесконечности».

Первый раз в философские рассуждения о шахматах Борис Васильевич погрузился в 1965-м году, когда начал свой путь к шахматному трону. «Возможно, тогда уже я был сильнейшим в мире. Думаю, что был лучше Бобби. Конечно, совсем ненамного - благодаря миттельшпилю. А также сильнее Петросяна - также благодаря середине игры. Через год я проиграл Петросяну матч, но это не было трагедией для меня. Однако я уверен, что этот аспект, это знание, не только о шахматах, но и о жизни, было также ясно открыто Алехину. Он был настолько трагической личностью… Возможно и Макс Эйве был посвященным».

История чемпионов прошлого всегда интересовала Бориса Спасского. Возможно, таким образом он пытался лучше понять самого себя. В молодости его вдохновляли два русских гения - в первую очередь, Алехин и затем - Шаляпин. «Кстати, Смыслов также большой поклонник Шаляпина. Поздней я открыл для себя Карузо. Четвертый, кто очень нравился мне, - это Лещенко, Петр Константинович. Он погиб, между прочим, в ГУЛАГЕ, нашем замечательном еврейском ГУЛАГЕ. Предполагаю, что он был арестован в 1951-м году и погиб в 1953-м или 1954-м году».

Влияние Алехина на Спасского вполне объяснимо, а влияние Шаляпина он объясняет так: «В юности я очень любил петь. В послевоенные годы в большинстве советских семей имелся репродуктор - центральная система с одним радиоканалом. По нему я слушал только музыку, и никогда не читал советских газет. Газеты - это было не для меня. Только музыка, всегда - музыка. И у меня не было отца, потому мне приходилось все постигать самому. И с помощью этого репродуктора я развивал свой интерес к музыке и к пению. Я по-настоящему восхищался Шаляпиным и до сих пор восхищаюсь. Сейчас, конечно, мы можем считать себя счастливчиками. Вы можете иметь коллекцию сорока лучших теноров и можете слушать их всех и сравнивать. Между прочим, знает ли кто, но Тигран Петросян любил Беньямино Гильи. А я любил Карузо. Меломаны вообще-то делятся на две группы - на почитателей Гильи и Карузо! Например, Смыслов - поклонник Карузо и может рассказывать совершенно невероятные истории о нем, поскольку часто мечтал о нем в своих снах. Карузо научил его правильному дыханию. Для Смыслова пение, возможно, является главным в жизни, главнее шахмат. А знаете ли вы, что однажды в свите Энрико Карузо был шахматный гроссмейстер, Бора Костич? Все знают, что Энрико Карузо был чрезвычайно порядочным человеком. Он оставлял людям деньги в гардеробе и просил при этом никогда не упоминать его имя. Во время путешествий его обычно сопровождали пять-шесть человек, чьи он расходы он полностью оплачивал. И однажды он пригласил Бору Костича путешествовать вместе. У Шаляпина, например, был свой Асейка, маленький еврейский паренек, обожавший его. Бора Костич тоже мог стать «Асейкой», он был как верный пес. У меня тоже был еврейский приятель, когда мне было 21-22 года. Его звали Сережа Лакшин. Так вышло, я предрек его гибель. Я сказал, Сережа, тебе нельзя водить, когда-нибудь это плохо кончится. Он был мне очень дорог. Во время четвертого часа игры я сильно уставал, и он давал мне аскорбинку. Ну, вы знаете - это не лекарство, а просто кислота, которая подхлестывает вас. Он мог подойти и сказать, мол, Борис, Борис, пожалуйста, возьми аскорбинку! В какой-то период мы не виделись в течение года. Он исчез, и я не знал, что случилось. Я позвонил ему домой, ответил его отец, я попросил Сережу. И отец сказал, что Сережа разбился в автокатастрофе года назад. Он погиб сам и убил вместе с собой четырех человек. Он буквально шалел, когда садился за руль, поэтому было легко предвидеть последний ход в его жизни».

У читателей, знакомых с книгой «Бобби Фишер идет на войну», где Борис Спасский упомянут как почетный антисемит, может возникнуть вопрос в связи с тем, что его лучшим другом был Сергей. «Понятие антисемит сейчас означает, что если вы коснулись каких-либо проблем, то на вас вешают этот ярлык. Все чемпионы мира в той или иной мере сталкивались с этой проблемой. Пол Морфи, Капабланка, Алехин - все чемпионы, которые не были евреями по национальности. Если вы в достаточной мере являетесь интеллигентным или образованным человеком, вам стоит задуматься над этой проблемой - еврейской проблемой в целом. Безусловно, еврейская пропаганда рисует совершенно противоположную картину - мол, если вы всего лишь затронули эту тему, то уже - реакционер. Все это довольно сложно объяснить… Возьмите, к примеру, эти статьи Алехина об арийских шахматах. Для меня это - примитив, т.к. вряд ли Алехин на самом деле хотел говорить об этом. Он был непосредственным свидетелем Октябрьской революции, в которой евреи проявляли исключительную активность. Они победили в Гражданской войне, немногочисленные евреи из предместий. Но никогда Алехин не любил касаться этой проблемы. К тому же, когда он бежал из одесского ЧК, ему помогли именно евреи. Потому что ЧК и позднее КГБ находились полностью в руках евреев. Первое революционное правительство было еврейским на 100%. Это хорошо известно. Сейчас все знают, кто был в этом заинтересован. Так что если бы Алехин действительно хотел быть вовлечен в это… Мне же было интересно узнать, что когда Алехин был подловлен этим журналистом, ему пришлось как-то уживаться с нацистами, иначе он никогда бы больше не смог выезжать на турниры. И как отмечает Гарри Каспаров в книге о своих предшественниках, жена Алехина Грейс Висгард была еврейкой. Я и не знал».

Борис Спасский, однако, отнюдь не обвиняет евреев за их активное участие в Октябрьской революции. «Я всего лишь стремлюсь дойти до сути вещей. Того, что было раньше, и что творится сейчас. Россия больше не является независимой страной. 12 лет назад Советский Союз был относительно независимым. Был страной №2 в мире. А сейчас это - колония, колония международного капитала. Заводов, земли, золота - всего лишили русский народ после т.н. «перестройки. Всем этим владеет горстка людей, и я не уверен, что все они - россияне. Некоторые из них, называемые олигархами, имеют миллиарды долларов. Когда КПСС распалась, возник вопрос №1 - как управлять государственной собственностью. Я абсолютно убежден, что все было хорошо спланировано и частично - из-за границы, потому что на это нужно было много средств. Предателями оказались самые высокопоставленные коммунисты. Я могу сказать, что когда Кремль проводил эти аукционы, предприятия, стоившие порядка десяти миллионов долларов, уходили всего лишь за 25 тысяч. Без подкупа здесь не обойтись».

Перейдя к Алехину, как игроку, Борис Васильевич отметил, что он был гением такого же уровня, как Пол Морфи или в некоторых своих партиях Капабланка. Поражает чистота его шахматной мысли. Особенно восхищает подготовка атаки, он был непревзойденным стратегом атаки. Он всегда играл по всему аэродрому, как я люблю называть шахматную доску. Чигорин так ее называл. Миша Таль также был гением атаки. К тому же он был очень приятным человеком, я любил его. Он был потрясающим атакером. Несколько фигур в инициативной позиции он мог пожертвовать без каких-либо колебаний. Люди, как Алехин, Чигорин, Гарри Каспаров… Каспаров мне тоже нравится. Конечно же, найдутся люди, которые скажут, что Гарри является приверженцем определенных схем, что его дебютный репертуар тщательно выверен и что он трудоголик. Что же в этом плохого? Если он заранее готовится к партии - прекрасно. Позвольте ему это».

Возвращаясь к Алехину, Борис Спасский говорит, что ему особенно нравилась книга ранних партий Алехина. «Я даже знаю, где он совершал ошибки, но это ровным счетом ничего не значит. Он просто мне нравился. Он был шахматным артистом. Капабланка был аристократом. Вы знаете его последнее желание? Прежде всего, он завещал своему сыну стать адвокатом, чтобы сберечь состояние. Во-вторых, он сказал ему, чтобы он стал очень хорошим пловцом и боксером - чтобы уверенно чувствовать себя и на море и на суше. Но больше всего он просил сына любить свою мать».

Говоря об Алехине и Шаляпине, Борис Спасский практически не упоминает Ботвинника. «Виноват, но Ботвинник на меня, как шахматиста, не оказал никакого влияния. Я даже не знаю никого, на кого он бы оказал такое влияние. Гарри Каспаров? Нет. Карпов? Нет. Это всего лишь пропаганда, поскольку Ботвинник был политической персоной. Стиль Гарри абсолютно неботвинниковский. Карпов - тоже анти-Ботвинник. И Петросян. Как шахматист, для меня Ботвинник слишком скучный, в отличие от Ботвинника-человека, когда я был с ним в теплых дружеских отношениях в течение года. Он был интересной личностью, и я многое почерпнул от него. Он был очень пунктуален. Он был очень хорошим другом. И еще он любил женщин, что весьма мило… Конечно, любил. Самая важное, что я открыл в Ботвиннике - он был очень теплым человеком. Особенно на фоне сложившегося стереотипа с непроницаемым выражением лица и руками по швам. Это была своего рода защита - наподобие панциря ранимого существа. Но в дружеских взаимоотношениях он совершенно преображался. Например, когда умер его тренер Рагозин, у вдовы возникли проблемы с квартирой. Им надо было идти на прием к какому-то секретарю КПСС, и он позвал меня. И я, конечно, согласился, я хотел ей помочь. Мы пошли все вместе и бились до последнего, брр… пока не решили эту проблему с квартирой - главную проблему в советские времена. И когда я видел человеческие качества Михаила, то чувствовал себя счастливым».

Корреспондент пытается вернуть русло беседы к «еврейскому вопросу» и спрашивает, не обсуждали ли они с Михаилом Талем, о котором все знавшие его отзываются исключительно в превосходной степени, эту проблему. Борис Васильевич решительно парирует: «Исключено. Однажды случилась весьма забавная история, когда мы прибыли в Берлин на матч Бундеслиги. Таль посмотрел вокруг и шутливо сказал - а где мои евреи? Я ответил - Миша, а где мои русские? Мы начали смеяться… Нет, мы легко понимали друг друга. Между нами не было проблем».

В отношении своих нынешних частых визитов в Россию, Борис Спасский сказал, что у него громадный долг перед Россией за тысячелетнее культурное наследие. «Но не за советские времена. Я также должен людям, помогавшим мне совершенно бескорыстно. Это мои три тренера - Владимир Зак, Толуш и Бондаревский. И не только им, есть и другие люди, которые мне помогли. С квартирой, в Спорткомитете, в моем клубе, помогавшие моим родным. Я обязан им и должен как-то отблагодарить их. Вот почему я трачу свои деньги для них. Я уже купил несколько квартир для них здесь. Так что моя жизнь с каждым днем становится все лучше и лучше, поскольку я почти избавился от своих денег…»


Материал подготовил Валерий Голубенко,
chess@pochta.ru

Комментарии к Статье:
 
 Перекликается
Написано 10/04/05 в 17:52:41 GMT+02:00 Antuan
Статья перекликается со статьёй Л. Харитона, опубликованной на нашем Портале
Ведь Лев Харитон ссылается именно на Это Интервью Б. Спасского, опубликованному на New in Chess
Можно сравнить и составить своё мнение.

Новости и Комментарии, опубликованные на Сайте: Euruchess.org
Все Комментарии являются мнением их Авторов. Мы не несём ответственности за их Содержание.