Интервью Марка Тайманова Московскому Комсомольцу
Написано 04/03/05 в 11:28:26 GMT+02:00 AG
ИнтервьюДвойняшки, свои в шахматную доску

В 78 лет Марк Тайманов сделал ход конем — родил сына и дочь
  
 
     — Перезвоните через пять минут, Марк Евгеньевич вышел, он спускает во двор коляску...
     Несколько минут спустя:
     — Извините, его опять нет, он Диму понес вниз. Позвоните ровно через три минуты, не позже, а то он опять уйдет — с Машей.

    
Гулять с детьми в этой семье — обязанность молодого отца...
    
Гроссмейстер, многократный чемпион СССР и Европы по шахматам, выдающийся пианист, журналист Марк Тайманов за свои почти 80 лет успел сделать столько, что хватит на несколько жизней. Вот только сына вырастил всего одного. По его энергии и жизнелюбию — маловато будет. Но никогда не поздно наверстать упущенное. Восемь месяцев назад Марк Евгеньевич стал отцом сразу двоих детей — двойняшек Маши и Димы.
    
 Синеватый питерский вечер, присыпаемый мягко падающим снегом. Старый дом на Каменноостровском проспекте. Крупногабаритная эрдельтерьерша Джессика вылетает из комнаты, ловко огибает открывающего дверь хозяина и бросается ко мне — лапами на грудь. Испугаться не успеваю — Джессика любвеобильно облизывает все, что попадается под язык: мои руки, пальто, сумку. “Она у нас не сторож, — поясняет Марк Евгеньевич, безуспешно пытаясь отогнать собаку. — От каждого человека ждет только хорошего и страшно радуется жизни”. Правильно все-таки говорят, что собаки чем-то похожи на своих хозяев...
     В кабинете Тайманова бьют старинные часы и гордо молчит строгое пианино. А за стеной надсадно орут малыши.
     — Тяжело с ними приходится?
     — Тяжело — неправильное слово. Трудно — это да, особенно Наде, жене. Днем мы вместе возимся с ними, что называется, в четыре руки, а по ночам она одна.
     — Вы сами ухаживаете за малышами?
     — Конечно! И гуляю, и кормлю из бутылочки — Надя готовит, а я вот на этой подушечке кормлю их поочередно. Да и прочими хозяйственными делами целый день занимаюсь. Мне это не в тягость — наоборот, огромное удовольствие доставляет. Ощущение отцовства у меня сейчас особое, концентрированное. Вот когда мой первый сын Игорь родился — ему сейчас 57 лет, — его появление тоже, конечно, стало большой радостью, но я был совсем молодым, жизнь только начиналась, столько планов, столько интересов: и шахматы, и музыка, и путешествия... Все это мешало сосредоточиться на ребенке. А теперь Машенька и Димочка — центр моей жизни. В музыке и шахматах главное я уже сделал, а тут совершенно новые эмоции, радости и тревоги...
     — Как отнесся Игорь к появлению брата и сестрички?
     — Честно говоря, перед их появлением этот вопрос очень беспокоил меня. Но, как оказалось, напрасно. Игорь часто заходит к нам, очень нежен с маленькими, иногда помогает — остается посидеть с ними, погулять. Его дочь, моя единственная внучка Кирочка, сейчас живет в Париже, заканчивает там консерваторию, но каждый раз, приезжая в Питер, навещает дядю с тетей — она же в свои 23 года Диме с Машей приходится племянницей.
     — Сколько лет вы прожили вместе с мамой Игоря, своей первой женой Любовью Брук?
     — Долго, 27 лет... Это счастливые годы, у нас была безукоризненная семья, я очень многим обязан жене.
     — И все-таки расстались?
     — Так получилось... Не хочу вдаваться в эту тему, понимаете, личная жизнь... Это касается двоих. Максимум троих. Могу лишь сказать, что это случилось на романтической основе... К тому же разорванным оказался не только семейный, но и творческий союз — ведь мы с Любовью Брук выступали в жанре фортепианного дуэта и считались одним из лучших дуэтов в мире.
     После развода у меня наступил кризис музыкальной карьеры. Пришлось переходить на сольную программу, а как пианист-солист я не мог рассчитывать на такое признание, какое имел наш дуэт.
     — А нельзя было после развода продолжать играть вместе?
     — Невозможно. Дуэт — это взаимное признание в любви.
     — Кем была ваша вторая жена?
     — Моей второй женой. Она не принадлежала к миру искусства — работала инженером.
     — Как вы познакомились с Надей?
     — Я в то время жил в Москве, но связей с родным Питером не порывал — у меня здесь была своя шахматная школа, квартира. В один из приездов ко мне зашел мой старинный приятель, известный врач-отоларинголог, как обычно, с компанией друзей. Среди них оказалась и Надя — его пациентка. Для меня она стала любовью с первого взгляда. У нас сразу начался очень красивый роман, мы прошли через все стадии влюбленности...
     — Но ведь вы тогда были женаты третьим браком... Как, по-вашему, может, напрасно люди воспринимают развод как катастрофу, в конце концов все живы-здоровы, жизнь продолжается.
     — Развод — всегда тяжелое потрясение, причем для обоих, не важно, кто стал его инициатором. Я очень серьезно к этому отношусь. К тому же со второй женой я не разводился — она умерла молодой... Давайте закроем эту тему, хорошо? Главное, Надя и я счастливы друг с другом, несмотря на разницу в возрасте, мы очень похожи, оба любим жизнь, людей, общение...
     — Молодая жена-красавица — ревность не мучает?
     — Мне это чувство несвойственно в принципе. Нет, никогда. Хотя мы с Надей вместе уже 17 лет...
     — У вас долго не было детей...
     — Так Бог распорядился. Столько лет не получалось, и вдруг — сразу двое, настоящий подарок судьбы...


* * *
     — Маша и Дима вытеснили из вашей жизни и шахматы, и музыку?
     — Не совсем и не навсегда. Просто сейчас я взял на некоторое время тайм-аут. Дома нужна моя помощь, да и расставаться с ними мне пока не хочется даже ненадолго. А до их рождения я играл очень активно, хотя класс моей игры, естественно, снизился, никуда не денешься — возраст накладывает отпечаток. Если раньше я мог нормально играть партию по пять часов, то теперь через три часа уже бывает трудно сосредоточиться, ощущается нехватка энергии. Сейчас возрастом зрелости, пика в шахматах считается года 23, Каспарову сорок с лишним — значит, он уже переходит, так сказать, в группу риска. Хотя вот, например, Корчному за 70, а он еще полон сил и активно участвует в крупных международных соревнованиях, не чувствует себя ветераном.
     — А вы чувствуете?
     — Я — да. Для ветеранов после 60 лет, на шахматном языке — сеньоров, турниры, чемпионаты проводятся отдельно. Я дважды был чемпионом мира среди сеньоров, хотя и с молодыми доводится встречаться за доской, и не без успеха. Но все же с активностью Корчного тягаться не могу. Он вообще совсем другой человек, нежели я.
     — Что вы имеете в виду?
     — Понимаете, в шахматах, да, наверное, и не только в шахматах, для того чтобы достичь вершины, нужно обладать определенным характером. Мой же характер совершенно не чемпионский. Тот же Корчной как-то возмущался, когда я проиграл важную партию: “Не понимаю я Тайманова! Имел выигрышную позицию, не сумел воспользоваться ею, продул — и ничего, как ни в чем не бывало! Зачем вообще играть в турнирах с таким характером?”
     Ну не было и нет во мне бойцовской одержимости. А без нее стать первым нельзя.
     — Одержимость, столь нужная для победы, она мешает в отношениях с людьми?
     — Еще как! Практически все шахматные короли — люди с очень тяжелым характером. Чтобы стать чемпионом мира, нужен невероятный эгоцентризм. Разве что Миша Таль — обаятельный человек, никогда никому не причинил вреда… Хотя не в его натуре было и что-то хорошее делать. И все-таки Таль — исключение из общего правила. Весельчак, душа любой компании, большой любитель женщин, он стал чемпионом мира в 24 года — самым молодым за всю историю. Насыщенной была и его личная жизнь — с первой женой, актрисой Салли Ландау, они то сходились, то расходились, ссорились, мирились, влюблялись, изменяли друг другу… Вторая Мишина жена, девушка из грузинского княжеского рода, казавшаяся всем гадким утенком по сравнению с его прежними возлюбленными, вскоре после свадьбы… сбежала к известному грузинскому борцу. Вообще, беды преследовали Мишу всю жизнь. Аварии, несчастные случаи, тяжелые болезни. Но после больничной койки все начиналось сначала: турниры, поездки, застолья, влюбленности… На все свои неприятности Таль ухитрялся смотреть с юмором.
     — Известно, что у Таля были проблемы с алкоголем. Как такое возможно для шахматиста, которому необходима ясная голова и твердая память?
     — Из-за болезни почек Мишу мучили страшные боли, поэтому неудивительно, что он часто не мог обойтись без транквилизаторов. К ним относились и уколы врачей, и коньяк, и сигареты, которые он прикуривал одну от другой.
     Вообще допинг-контроля для шахматистов не существует, и некоторые перед игрой пропускают стопку-другую для тонуса.
     — Даже на ответственных соревнованиях?
     — Однажды на международном турнире в Гаване мне предстояло играть со шведским гроссмейстером Штальбергом. Перед игрой мы обедали с ним за одним столом в ресторане. Каждый сделал свой заказ, и тут я увидел, что официант выставил перед Штальбергом пол-литра коньяка и шесть бутылок пива! В течение обеда мой соперник выпил все! Речь его стала не вполне внятной, глаза осоловели. Стыдно признаться, но я почувствовал радость: в таком состоянии он хорошо не сыграет…
     И в самом деле Штальберг из рук вон плохо разыграл дебют, получил трудную позицию, но ходов через десять словно очнулся, внезапно перехватил инициативу и заиграл с нарастающей силой. От его апатии не осталось и следа, словно у меня на глазах подменили соперника. Положение мое становилось все хуже, поражение казалось неизбежным. И вдруг Штальберг снова впал в глубокую задумчивость, стал совершать неудачные ходы, растерял свое преимущество и наконец предложил ничью.
     Врач, сопровождавший нашу команду, сказал, что это был типичный пример алкогольного опьянения: замедленная реакция сменяется короткой эйфорией, когда мозг работает с огромной энергией, затем — резкое торможение…
     — Признайтесь, а самому вам доводилось садиться за доску, будучи навеселе?
     — На ответственных турнирах — нет. Зато как-то участвовал в зональном турнире Закавказья, вне конкурса, в качестве свадебного генерала, и позволил себе не думать о строгих ограничениях режима. Жил по графику — от стола пиршественного к столу шахматному. Уже имея опыт игры со Штальбергом, с первую очередь старался не заснуть в дебюте. А потом в голову начинали приходить рискованные идеи, я блефовал и… выигрывал. Правда, партнеры были не самые именитые, но все же очень сильные мастера. В том турнире я не потерпел ни одного поражения…
     Так что дилемму — пить или не пить — каждый решает для себя сам.


* * *
     — Вы объездили весь мир — большей частью благодаря музыке или шахматам?
     — Только благодаря шахматам! Наш с Любовью Брук дуэт на Западе знали только по пластинкам. Мы не были “выездными”: из музыкантов в советское время гордостью страны, достойными представлять ее в мире, считались всего несколько человек — Гилельс, Ойстрах, Ростропович, Коган, пожалуй, и все. И оркестры, и театры выезжали за рубеж крайне редко. Наша славная советская пропаганда зиждилась на трех китах: цирк, балет и шахматы. Все организовывалось на самом высоком уровне, ну судите сами: командировка — моя и Давида Бронштейна — на шахматный чемпионат мира среди студентов в 52-м году была подписана лично Сталиным! Накануне отъезда нас вызвал секретарь ЦК комсомола. Напутствие оказалось коротким:
     — Я плохо играю в шахматы, — грозно предупредил секретарь, — но разбираюсь в них достаточно, чтобы сказать: вы должны занять только первые места!
     Проиграть после этого было никак невозможно, и мы с Бронштейном в том чемпионате мира разделили 1-е и 2-е места.
     Зато в другой раз, потерпев сокрушительную неудачу, я был наказан тоже на самом высоком уровне…
     — Вы говорите о проигрыше Фишеру в 71-м году?
     — Да, четвертьфинал на первенстве мира с Робертом Фишером стал для меня страшным ударом. Точнее, не сам поединок, а его последствия. Разгромный проигрыш со счетом 6:0 до сих пор вызывает у меня дрожь. Фишер играл как автомат, не допускал ни малейшей ошибки, казался неуязвимым… Но худшее ожидало меня впереди.
     Из образцово-показательного гражданина я превратился чуть ли не во врага народа. Меня обвинили в легкомысленном отношении к государственным интересам, лишили звания заслуженного мастера спорта, вывели из состава сборной страны, мне почти на два года был закрыт выезд за рубеж для участия в международных турнирах, я не имел права ни выступать с концертами, ни печататься. У меня отобрали ордер на только что выделенную квартиру! Министр спорта Павлов хотел даже лишить звания международного гроссмейстера, но вовремя остановился: “Не имеем права, не мы давали”.
     — И что, никого в мире не удивило, что к знаменитому гроссмейстеру применяют такие санкции за проигрыш, пусть и разгромный? Никто не заступился за вас?
     — Для мировой общественности был спешно найден благовидный повод — нарушение таможенных правил.
     Вот смотрите, совсем недавно мне передали копию письма… Видите? “ЦК КПСС, секретно. Комитет по физической культуре и спорту сообщает, что при возвращении в Москву делегации советских шахматистов из Канады после матча Тайманов—Фишер, закончившегося беспрецедентным проигрышем советского гроссмейстера, таможенной службой аэропорта у Тайманова была изъята книга Солженицына “В круге первом”, изданная на русском языке за границей. В последующей беседе в таможне Тайманов сообщил, что в его чемодане имеется конверт с иностранной валютой, который он должен передать гроссмейстеру Флору от президента Международной шахматной федерации Эйве… В таможенной декларации, заполненной Таймановым до беседы, эта сумма указана не была… В конверте оказалось 1100 голландских гульденов (279 инвалютных рублей) и письмо Эйве, адресованное Флору… Учитывая серьезный характер проступков, совершенных Таймановым, комитет… лишил…” — и так далее.
     — Как же вы решились везти запрещенного Солженицына?
     — Да я просто забыл про эту книгу — говорю же, легкомысленный я человек. К тому же тогда Солженицын еще жил в России и не считался таким уж запрещенным. Это был очень тяжелый для меня период. Многие из тех, кого я считал друзьями, отвернулись от меня.
     Вдобавок это время совпало с моим разводом с Любовью Брук, за который меня многие осуждали и из-за которого я тоже потерял немало близких людей.
     Спас меня датский коллега Бент Ларсен, тоже проигравший Фишеру и тоже со счетом 6:0. Уж его никак нельзя было обвинить в сговоре с империалистами. Через некоторое время меня решили “реанимировать”...
     — После этого случая у вас не появилось желания уехать за границу?
     — Такого желания у меня не было никогда. И не из-за каких-то там высоких патриотических чувств, а скорее опять же по легкомыслию. Не хотелось начинать все сначала.
     — А с антисемитизмом вам сталкиваться приходилось? Когда его было больше — раньше или теперь?
     — Всегда! При любых потрясениях людям всегда нужно найти виноватых из числа тех, кто поближе. Хотя в пору моего детства, в Ленинграде, где я рос, антисемитизма на бытовом уровне не было вообще, и о том, что меня кто-то считал евреем (у меня на четверть еврейская кровь), узнал только после войны, когда должен был с делегацией идти на похороны Сталина, но выяснилось, что я не вполне подхожу для этой ответственной роли.
     И в быту, и на государственном уровне антисемитизм, наверное, вечен. В свое время моему доброму знакомому, тогдашнему главному дирижеру Кировского театра Борису Хайкину, партийные товарищи предложили сменить фамилию.
     — Я готов поменять только одну букву, вторую, — ответил им Хайкин. — Тогда будет звучать очень по-русски.


* * *
     Во время всего нашего разговора из-за стены аккомпанементом раздается детский плач. Надя, заглядывая в комнату, извиняется за то, что не может присоединиться к нам:
     — У детей зубки режутся, не сплю четвертую ночь...
     — Марк Евгеньевич, я думала, у вас тут целый штат нянь...
     — Малы они еще, чужому человеку не доверишь, вот Надина мама иногда приходит помочь. Не говоря уже о том, что няня для нас — весьма дорогое удовольствие.
     — А как же баснословные шахматные гонорары?
     — В ту пору, когда я активно играл, гонорары были очень скромными. Например, в моем матче с Фишером призовой фонд составлял всего 3000 долларов — две победителю и одна проигравшему. Это сейчас меньше чем за миллион наши чемпионы пешку не двинут! Перемены начались лет 20 назад, когда Фишер, став первым профсоюзным боссом, потребовал повышения призовых сумм и гонораров. Но я в те времена уже не участвовал в турнирах высшего уровня.
     — Чем же определялись ваши доходы?
     — Все ведущие шахматисты получали государственную стипендию, для меня она составляла 220 рублей, как зарплата хорошего инженера или плохого рабочего. Плюс, конечно, писал статьи, книги, выступал с концертами... Теперь же моя пенсия — 2800 рублей. Самое обидное, что недавним указом Путина всем нашим ветеранам-олимпийцам, спортсменам назначена пенсия в 15 000. И только шахмат не оказалось среди прочих видов спорта. Хотя сейчас в стране живут всего три олимпийских чемпиона по шахматам — Смыслов, Бронштейн и Тайманов. Я написал об этом нынешнему президенту шахматной федерации Жукову, вице-премьеру. Может, что-то изменится... Ну ничего, выкрутимся. Безвыходных ситуаций не бывает, верно?
     Глаза у Марка Евгеньевича горят. Кто сказал, что старость счастливой не бывает, что может быть только спокойной? У Тайманова она не как у людей — неспокойная и очень счастливая.
    
Источник

Комментарии к Статье:
 
 8 фактов
Написано 04/03/05 в 13:22:06 GMT+02:00 AG
8 фактов из жизни прославленного гроссмейстера:

1. Марк Тайманов родился в 1926 году в Харькове, но когда малышу исполнилось полгода, семья перебралась в Ленинград. Отец пошел работать инженером на Путиловский завод, а мама, оставив карьеру певицы, полностью посвятила себя семье. Мальчика отдали в музыкальную школу, а в шахматы он попал совершенно случайно. В начале 1937 года в общеобразовательную школу, где учился Тайманов, пришли кинематографисты. Они подыскивали мальчика на главную роль скрипача-вундеркинда в фильме "Концерт Бетховена". Музыку к картине писал Дунаевский, именно тогда впервые прозвучала песня "Эх, хорошо в стране советской жить". Выбор пал на Марка. Фильм имел огромный успех, а Тайманов, уже будучи "кинозвездой", был приглашен на открытие Дворца пионеров. Директор Дворца спросил его: "А где бы ты хотел у нас заниматься?" И Марк неожиданно для самого себя ответил: "В шахматном клубе".

2. Спортивная карьера Тайманова началась в Киеве. За год до войны команда Ленинградского дворца пионеров приехала в столицу Украины на матч со своими киевскими сверстниками. Марк всегда с удовольствием бывал в нашем городе, к тому же здесь жил и его любимый дядя. А с концертами в Киеве в конце 50-х годов вообще связана забавная история. Выступление Тайманова с женой сопровождал оркестр Киевской филармонии под управлением знаменитого Натана Рахлина. В финале сюиты у него под энергичными взмахами рук стали сползать брюки. Пред ясны очи музыкантов предстали сиреневые подштанники дирижера. Заметила это и публика. Ситуацию спас находчивый виолончелист. Прервав свою партию, он смычком поддержал сползающие штаны Рахлина. Сразу же в зале раздались бурные аплодисменты.

3. Благодаря музыке и шахматам он побывал более чем в 60 странах, встречался со многими замечательными людьми. Со Сталиным, правда, не встречался, но в шахматной судьбе Тайманова он поучаствовал. В 1952 году, накануне отъезда в Ливерпуль на первый студенческий чемпионат мира, шахматиста вызвали к секретарю ЦК комсомола Михайлову. Напутствие было кратким. "Я плохо играю в шахматы, но разбираюсь в них достаточно, чтобы сказать: вы должны занять только первое место", -- сказал комсомольский вожак. И грозно добавил: "Знаете, кто подписал вашу командировку?" Фантазия гроссмейстера выше уровня председателя Комитета по делам физкультуры и спорта не простиралась, поэтому, когда Михайлов торжественно произнес: "Сталин!" -- Марк чуть со стула не упал.

4. А вот с Хрущевым ему пообщаться довелось. В 1955 году в Москве проходил матч между сборными СССР и США. Участников пригласили в американское посольство на прием в честь Дня независимости. Там же присутствовали и руководители нашей страны. Неожиданно к Марку обратился американский гроссмейстер Сэмюэл Решевский: "Мистер Тайманов! Для нас было бы большой честью сфотографироваться с вашими руководителями. Не могли бы вы посодействовать?" "Попробую", -- пообещал шахматист и, набравшись храбрости, подошел к Хрущеву. Никита Сергеевич согласился. Те исторические снимки гроссмейстер храню до сих пор. Во время приема Хрущев сам подошел ко мне: "Скажи, пожалуйста, вот вы, гроссмейстеры, получаете деньги за выступления за границей?" -- "Что вы, Никита Сергеевич, мы представляем нашу страну, достижения советского строя -- все это бескорыстно". -- "А когда играете дома?" -- "А с чего бы мы жили?" -- ответил гроссмейстер. Хрущев задумался: "Слушай, а ведь это неправильно! У капиталистов, у которых денег куры не клюют, вы ничего не берете, а у нас, не слишком-то богатых, берете. Нужно с них брать, и как можно больше!" Вскоре в положение о зарубежных командировках советских шахматистов был внесен пункт о денежном вознаграждении.

5. В 1954 году во время матча Англия -- СССР Тайманов оказался гостем британского парламента. Во время паузы в дебатах гостеприимные хозяева пригласили попить чаю. Когда все вошли в бар, то увидели сидящего за столиком с бокалом коньяка и сигарой в зубах... 80-летнего Уинстона Черчилля. Английские друзья представили советского шахматиста легендарному политику. Растерявшись, он задал Черчиллю первый пришедший в голову вопрос: "Извините сэр, я знаю, что вы большой знаток коньяков. Вы сейчас какой пьете?" "Армянский Двин", -- ответил Черчилль. "А сигара?" - - "Конечно, гаванская "Ромео и Джульетта". На том мы и расстались.

6. Однажды Тайманов играл на Кубе и был приглашен на гаванскую табачную фабрику. Там его познакомили с мастером, который всю жизнь вручную изготовлял сигары для сэра Уинстона. Пожилой кубинец доставал из стоявшего рядом чана табачные листья, скручивал их, смачивал слюной, а затем раскатывал на колене, покрытом кожаным фартуком. Говорили, что смерть Черчилля стала личной драмой для сигарного мастера... С кубинским лидером Фиделем Кастро и легендарным Че Геварой Тайманов сыграл несколько партий. Че оказался достойным партнером, играл примерно в силу кандидата в мастера, был знаком с теорией. Однажды в рамках очередного шахматного фестиваля в Гаване был организован грандиозный сеанс одновременной игры. Двадцать гроссмейстеров играли чуть ли не с тысячей любителей. Противником Тайманова за шахматной доской был сам Фидель, но играл он совсем по-любительски, и советский гроссмейстер победил.

7. Больше всего запомнился Тайманову матч четвертьфинала первенства мира с Робертом Фишером в 1971 году. По нынешним меркам, финансовые условия поединка в канадском Ванкувере были довольно скромными. Победитель получал две тысячи долларов, а проигравший - одну. Но итог этого матча полностью изменил жизнь советского шахматиста. До начала встречи Тайманова предупреждали об одной особенности стиля Фишера: как только Бобби заметит неуверенность в игре партнера, он тут же сконцентрирует все свои силы и начнет вести борьбу с невероятной волей к победе. К сожалению, Марк не придал этому особого значения и матч завершился его поражением -- 0:6.

Кому-то из партийных чиновников взбрело в голову, что просто так советский гроссмейстер не мог с сухим счетом проиграть американцу: мол, такой результат является преднамеренной акцией в интересах американского империализма. Тайманова решили наказать, чтобы и другим не повадно было. Формальным поводом для публичного осуждения стало таможенное нарушение. При досмотре в московском аэропорту по возвращении из Канады в багаже шахматиста был обнаружен роман Солженицына "В круге первом". И хотя в ту пору писатель был советским гражданином, власти обвинили Тайманова во ввозе запрещенной литературы. В то время его друг еще со студенческих времен Мстислав Ростропович прятал Солженицына у себя на даче, и реакцией гениального музыканта на всю эту историю стала шутка: "Вы слышали, какие неприятности у Солженицына? У него нашли книгу Тайманова "Защита Нимцовича". Но Тайманову было не до смеха. Его лишили звания "Заслуженный мастер спорта", вывели из состава сборной СССР, закрыли выезд за рубеж на международные турниры. Он не мог печататься и даже выступать с концертами. При встрече начальник таможни сочувственно сказал Тайманову: "Что же вы, Марк, так неосторожны? Сыграли бы с Фишером получше, я бы вам хоть полное собрание сочинений Солженицына донес бы до такси".

Помощь пришла самым неожиданным образом. Датский гроссмейстер Бент Ларсен в полуфинале также проиграл Фишеру -- 0:6. Уж датчанина-то никак не могли заподозрить в сговоре с капиталистами. Обвинения против Тайманова потихоньку сошли на нет, но полной реабилитации пришлось ждать еще многие годы.

8. После матча с Фишером Марк расстался со своей первой женой, с которой прожил 27 лет. Всего у шахматиста за плечами четыре брака. Первая и вторая жены умерли от рака. Сейчас у Марка семеро детей.

http://www.jn.com.ua/jews/taimanov_1510.html

 О, Марк-патриций...
Написано 07/03/05 в 13:37:59 GMT+02:00 exivize
Великий человек велик во всём!
Чтоб я так жил!!!

Новости и Комментарии, опубликованные на Сайте: Euruchess.org
Все Комментарии являются мнением их Авторов. Мы не несём ответственности за их Содержание.